Откат – отнюдь не российское изобретение. Он появляется везде, где есть государственный товар и частный покупатель, а продавец товара по совместительству еще и сам себе судья. Хлеб с римских общинных земель поступал в эрариум, но эрариуму нужен был не хлеб, а серебро и золото, менял хлеб на эти две субстанции хранитель эрариума – Сенат, точнее, уполномоченные на то Сенатом квесторы. Те же посланные Сенатом в провинции квесторы вместе с преторами и консулами продавали право на сборы причитающегося римскому народу с провинций местным публиканам. Судьями же над всеми этими квесторами, консулами и преторами были сенаторы – прежние и настоящие квесторы, консулы и преторы, отобранные цензорами – бывшими консулами, в квезиторскую коллегию по делам о мздоимстве магистратов.

Гай Семпроний Гракх, в то время квестор, посланный Сенатом в зачумленную Сардинию и не один год тщетно ожидавший себе преемника, неожиданно для всех появился в Риме. Будучи избавленным цензорским судом от обвинений в самовольстве, в 123 году он становится плебейским трибуном и возобновляет деятельность аграрной комиссии Тиберия. Памятуя о судьбе своего брата, он первым делом проводит закон, снимающий годичное ограничение на магистратский срок: реформы популяров только начинаются, а реформы, понятное дело, занятие долгое, и одного срока реформатору всяко не хватит. Этот закон позволит Семпронию стать трибуном и на 122 год.

Еще один закон Семпрония  – закон, обязывающий Сенат определять провинции магистратам до их избрания, дабы обязательная командировка не превращалась в принудительную ссылку, и всякий еще до своего избрания знал, что его ждет.

При чтении перед трибами памятной рогации Марка Фульвия Флакка, из Рима были удалены все латины, при избрании трибунов в 124 году в Рим были призваны все союзники Сената со всей Италии: в Риме невозможно было найти себе пристанище, а Форум не смог вместить всех, избирателей, оттого несомненный лидер предвыборной гонки Гай Семпроний довольствовался только четвертым местом в списке избранных трибунов. По новому закону Семпрония к любому голосованию допускаются только избранные жребием в трибах граждане, а само голосование должно быть тайным, чтобы исключить влияние патронов на своих клиентов.

Следующий закон Семпрония вовсе не о кормлении голодающих: в Риме, где даже либертин обязан кормить своего впавшего в нищету бывшего хозяина, а праздников с угощением за счет казны на два месяца больше, чем дней в году, остаться голодным  было трудно,– этот закон об обязанности Сената продавать хлеб по шесть сестерциев с третью за модий для личного потребления всем желающим римским гражданам. Цена – нормальная оптовая цена, с современной биржевой ценой она, конечно, несравнима, но, скажем, с закупочной ценой 2005 года на пшеницу в Российской Федерации – вполне.

Фрументационный закон закрывал одну из статей побочных заработков сенаторов, еще один закон, закрывая еще одну статью, должен был стать модельным законом для всех провинций и всех римских земель, а заодно послужить созданию нового сословия. Земли провинции Азия – наследство царя Аттала III, обложены десятиной по примеру владений римских граждан на общинной земле, публиканы из числа римских всадников должны определяться не в Азии, а на Форуме по приговору цензоров, как обычные местные подрядчики и откупщики. Еще одним законом всадники получают исключительное право представительства во всех квезиторских коллегиях, коим отданы отныне суды по всем гражданским и уголовным делам. В довесок всадники получат по золотому кольцу на палец и лучшие после сенаторских места в цирке.

Предваряя грядущую военную реформу, закон о делах военных Семпрония обязывает оплачивать амуницию и оружие воинов из средств эрариума, а заодно устанавливает минимальный призывной возраст. Минимальный призывной возраст – не сокращение срока службы, а гарантия от записи малолеток в списки на армейскую жеребъевку: по закону Виллия от 180 г. минимальное количество таких ежегодных записей для претендентов на квестуру было десять, что должно было служить и возрастным цензом, и цензом оседлости, но римские нобили, точно так же, как впоследствии российские дворяне, предъявляли своих отпрысков к призыву едва ли не с их рождения.

Рим для популяров – все земли, где господствуют римские легионы, для их передвижения и большей мобильности населения и товаров необходимы хорошие дороги, Семпроний добивается принятия закона о строительстве целой сети дорог и получает в свое распоряжение дорожный фиск, а всадники – еще одну возможность заработать на подрядах.

Упоминаются в списке законов Гая Семпрония и некие иные аграрные законы, вполне возможно, это были законы, запрещавшие землевладение всадникам и сенаторам, но… " законы находят себе применение только в том случае, если они не противоречат сложившейся в обществе практике."

РЫНКОСТРОЕНИЕ 51 52 53

все зарегистрированные в РФ конфессии получат право собственности на здания и земли. В таком случае Русская православная церковь станет одним из крупнейших в стране собственников, а государство избавится от необходимости содержать культовые сооружения

Ничто не ново под Луной. Римская Империя, запретив все коллегии, а затем обратив всю и доставлявшую прежде средства для содержания культовых сооружений, богаделен и школ публичную собственность, некогда бывшую во владении этих коллегий и муниципий, в государственную, сначала взвалила эту обузу на себя, а затем с удовольствием от нее избавилась, переложив эту ношу на плечи единственной коллегии, выжившей в Империи под личиной не требовавших утверждения Сенатом похоронных коллегий,– христианской церкви, ставшей к тому времени и единственной государственной религиозной коллегией, поглотившей имущество всех прочих религиозных и похоронных коллегий, впрочем, это – так, к слову.


Слова, слова, слова… Что вам говорит слово "дети"? А "боярские дети"? Ну да, боярские дети – дети бояр, да только сами эти дети – не бояре: так называлась боярская конница, складывавшееся, но так и не сложившееся сословие русских рыцарей – детей боярских, сословие, погибшее вместе со своими боярами. Наши дети – не исключение: кнехт-наемник – тот же ребенок, только древненемецкий, найт-рыцарь – древнеанглийский, а итало-французская "ребятня" превратилась со временем и вовсе в обозначение целого рода войск – инфантерию.

А вот слово "детеск"-детский в XIII веке на Руси скрывало вовсе иных детей – сборщиков дани. К тем вооруженным детям они вовсе не имели никакого отношения, зато имели прямое отношение к глаголу "дети"- деть, положить, вот и собирали они положенное. То же "дети" дало название и новгородскому детинцу – месту, куда свозили детески собранную дань, но сами при этом в Новгороде они назывались емьцами или данниками, а то и борцами. К инфантильным воякам мы еще вернемся, а пока присмотримся ко всем понятному слову "патриции". Боюсь, эти "имеющие отцов", сводящие всех, кто не патриций, к ублюдкам рода человеческого, имеет к отцам такое же отношение, какое и наши борцы к единоборству.

Коль уж мы оказались в древнем Новгороде, посмотрим, не живут ли и в нем наши патриции? Живут, и зовутся те патриции нарочитыми. Так же, как и патриции, нарочитые имеют исключительное право занимать высшие государственные должности, составляют некий "совет трехсот", весьма схожий с римским Сенатом, и точно так же представляют собой замкнутое сословие: нарочитые - значительные, отличные, именитые, но как никому из римских сыновей своих отцов-непатрициев не удавалось стать "имеющим отца", так ни одному именитому купцу и значительному князю не довелось в Новгороде стать нарочитым.

Даль отмечает в тверских и псковских говорах "нарочить" – припасать, готовить нарочно. Первые патриции, скорее всего, назывались так не от существительного "patres", а от глагола "patro", то есть исполнителями, и кажется, подобно патрициям, что стали вскоре после своего появления на Палатинском холме единственными на земле детьми отцов, нарочитые стали именитыми после того, как их начали припасать и нарочно заготавливать, чтобы послать вместе с положенным и заготовленным нарочно добром в детинец.

Живут в Новгороде и плебеи – житьи. Если почитать плебс "наполнителем" Рима, то и житьи – тот же наполнитель: живут они тут. Им тоже недоступны некоторые должности в городской администрации, как и плебеям в Риме, но в отличие от остальных, в Новгородской земле проживающих новгородцев, молодших, они имеют равные права с нарочитыми на прочие места и в судебной, и в административной, и в военной иерархии, более того, точно так же, как трибуны из плебеев в Риме, из житьих в Новгороде выбираются тысяцкие, ну, а вокруг Рима и в нем самом тоже живут молодшие – латины.

Совокупность патрициев и плебеев – граждане Рима, совокупность нарочитых и житьих – вятшие земли Новгородской. Точно так же, как в Риме торговля считалась презренным занятием и лишала торгующего прав гражданства, в Новгороде торговля была уделом молодших. Римские патриции и плебеи делились на три пага-общины, новгородские нарочитые и житьи – на три общины-конца. Думаете, это все совпадения в истории Рима и Новгорода?

История Рима началась в 753 г. до н. э., Новгорода – в 859 г. н. э., спустя примерно четверть тысячелетия после основания Рима, Сенат, так же, как и все прочие генеральные штаты и советы уитанов, избирающий и свергающий своих правителей – военноначальников и судей (это мы произвели их в цари, сами римляне называли их именно правителями), постановил основать на семи холмах республику, отказав в праве кому бы то ни было быть над республикой царем. Ну, и, как водится, освободил себя, а заодно и своих сограждан от налогов на собственность. Приблизительно через четверть тысячелетия после своего основания Новгород освободился от власти своего князя и тоже стал республикой. Поневоле пойдешь в фоменки или заподозришь летописца в плагиате анналов.

Впрочем, плагиат, да не совсем плагиат, точнее, даже совсем не плагиат. Вече забыло объявить налоговую амнистию собственности и вспомнило о ней только к середине XV века, аккурат к тому времени, когда новгородской независимости оставалось существовать считанные годы.

РЫНКОСТРОЕНИЕ 42 43 44

Источник всех материальных ценностей – труд. Все, что замышляется и воплощается людьми в то, что способно приносить им пользу – стоимость человеческих трудов. Вмешательство государства в экономику всегда приводит к разрушительным для нее последствиям. Если оно увеличивает налоги, рынок приходит в упадок, потому что новые налоги лишают торговлю прибыли, а торговцев надежды, собираемые государством налоги не увеличиваются, а сокращаются. Если оно в ответ начинает отнимать собственность, состоятельные люди нанимают охрану, а их богатства оказываются за границами государства.

Попробуйте с ходу назвать автора и время создания этой концепции. Нет, это не Маркс и не Бакунин, это Вали ад-Дин 'Абд ар-Рахман ибн Мухаммад ибн Халдун, некий философ XIV века. То, что было понятно еще шестьсот лет назад, ныне все еще не осознано ни государством, ни его поддаными.

Косвенные налоги создали королей и их армии, королевства и империи, создали их внутренний рынок, национальную валюту и национальное государство, отделившееся своими границами от общего рынка. Налоги создают и поддерживают иллюзии о всемогуществе государства, о его правах, обязанностях и возможностях. Само государство, находясь в плену той же иллюзии, пытается решать свои проблемы с помощью налогового регулирования, но результаты этого регулирования большей частью превосходят все ожидания регулирующих: решенная проблема оказывается ничтожной по сравнению с размерами и количеством новых проблем, вызванных этим регулированием.

В 1156 г. Генрих Плантагенет обложил церковные земли, как земли, коим не пристало поставлять воинов, щитовым сбором – налогом, идущим на содержание королевской наемной армии. Этот налог постепенно распространился и на младших отпрысков баронов – малоимущих дворян, чьи земельные наделы не дотягивали до пяти гайд – минимального земельного надела, с которого еще со времен Альфреда Великого поставляли в армию Англии одного воина со снабжением. Ричард Львиное Сердце в 1196 взял щитовой сбор со всех баронов, освободив их от военной обязанности. Налог постепенно становился все регулярнее и распространился почти на все свободное население Англии. Наконец, Иоанн Безземельный повысил этот налог втрое и стал собирать его ежегодно. Налог, вместо укрепления королевской армии и власти, сплотил всю нацию и привел к появлению на свет Великой Хартии.

Англия XIII века несколько отличалась от Магриба века XIV: в Англии не было нужды нанимать охрану состоятельным людям, потому что со времен Генриха Плантагенета оружие всякий свободный англичанин обязан был иметь при себе, и за границы государства его богатство не могло уйти вместе с ним – все его богатство заключалось в его земельном наделе. 

Освобождая инвестиции от налогов, государство вовсе не поощрило своих подданных вкладывать свои доходы в торговлю и производство, это освобождение лишь создало иллюзию увеличения национального валового дохода благодаря росту цены национального Биг Мака, а доходы устремились на вторичный инвестиционный рынок – биржу, поднимая курс акций. Разница между налогом на корпоративную прибыль и подоходным налогом, должная, не повредив росту экономики, нивелировать разницу в доходах подданных и облегчить участь неимущих, на последней не сказалась никоим образом, поскольку почти вся эта разница досталась корпорациям и большей частью оказалась все там же – на бирже, уничтожив и остатки реальности в отражении биржей ценности товаров и уровня капитализации. 

Еще один побочный эффект от этих налоговых упражнений – концентрация прежде принадлежавшего частным лицам капитала в руках фикции – юридических лиц. Пока еще за этими юридическими лицами скрывается менеджмент банков и корпораций, но события могут развиваться и таким же образом, каким они развивались в России, начиная с создания в 1912 г. синдиката банков во имя спасения российской промышленности и поддержания курса акций российских предприятий.


РЫНКОСТРОЕНИЕ 40 41 42

Помните? Центральный банк дает кредиты национальным банкам для того, чтобы те могли кредитовать всех прочих. Львиная доля этих прочих вместе с эмитированными Центральным банком деньгами оседает на рынке финансовом. Как только финансовые инструменты, прежде поглощавшие все большее количество эмитированных Центральным банком денег, прекращают свой рост, начинаются трудности с возвратом кредитов сначала у этих прочих, а затем и у тех банков.

Падает спрос на кредиты, эмиссия сокращается до минимума, но ведь прибыль Центрального банка и берется из его же собственной эмиссии, иного эмитента в национальном государстве не существует. Банки, чтобы расплатиться с Центральным банком, вслед за прочими агентами рынка пытаются извлечь деньги из принадлежащих им активов, еще более приближая их цену к той самой цене продукта и капитала. Эмитированные Центральным банком деньги медленно, но верно возвращаются к своему источнику, за кризисом ликвидности все явственнее проступает призрак надвигающейся дефляции.

В принципе, все лишние деньги, эмитированные Центральным банком, в конце концов, вернулись бы к нему, не нанеся ни малейшего вреда реальной экономике, поскольку в ней и остались бы только те деньги, что обеспечивают оборот, кабы не два обстоятельства: во-первых, финансовый рынок всеми правительствами и Центральными банками считается важнейшей частью национальной экономики, а во-вторых, и производство, и торговля ныне тоже зависят от финансового рынка.

Бывали и такие времена, когда акционерные общества создавались частными лицами, вносившими свои сбережения в уставной капитал. Дело велось на собственные доходы, а банк для текущих расчетов предоставлял обществу кредитную линию, исходя из оборота на счете общества в этом банке. Когда были необходимы новые средства, общество привлекало их, выпуская в свет новые акции или облигации, а единственное, что интересовало акционеров – прибыль на акцию. Именно распределенная по акциям прибыль и являлась мерой эффективности предприятия, акции росли и падали в цене в зависимости от этой прибыли. Рынок – сам себе калькулятор: если средняя доходность на вложенный капитал, скажем, 10%, то акция номиналом в 10 долларов, приносящая доход ее обладателю 2 доллара, стоила на рынке уже не 10, а 20 долларов.

Так было, пока правительства не озаботились социальной и экономической справедливостью и не обложили получателей прибыли прогрессивным подоходным налогом. Пока он был меньше, чем налог на нераспределенную прибыль акционерных обществ, акционеры голосовали за распределение всей прибыли, что не являлась необходимой для деятельности самих обществ, но правительства, проявляя заботу о своих гражданах, не являвшихся акционерами, стали изымать из доходов акционеров и по 75%. Естественно, акционеры стали голосовать за оставление большей части прибыли на рефинансирование обществ, где налоги съедали максимум 35%. Да, такие налоги уже мало где остались, но именно эти налоги да еще разница в налогах на прибыль от кредитования и торговых операций и породили еще одну инфраструктуру.

Ту часть прибыли, что акционеры, изымая из своих текущих доходов, накапливали в капитале своего предприятия, оно уже просто не могло переварить, выход из создавшегося положения был один – приобретение на свободные средства акций, но при этом был утрачен и рыночный механизм определения их цены, калькулятор сломался. Уровень капитализации стали определять аудиторы и рейтинговые агенства, доходность самих акций уже никого не интересовала, интерес стала представлять исключительно их курсовая цена, точнее, ее рост, отраженный в ежеквартальных отчетах самих компаний об увеличении своей прибыли.

Основным способом увеличения капитализации стало поглощение иных компаний, не столь проворных в составлении отчетов, а средства для их приобретения большей частью занимались у банков под залог своих акций. Точнее, даже не совсем занимались – это была продажа с последующим выкупом – точь в точь та же операция, что проводили в свое время мусульманские менялы, стремясь обмануть самого Аллаха. Цель банков и компаний была более прозаической – оптимизировать свои налоги, впрочем, вскоре на тот же путь вступили и центральные банки, требуя от банков национальных в залог все те же акции.

Менеджмент компаний постоянно аккумулировал собственные акции, чтобы расширить свои кредитные возможности, банки те же акции – чтобы гарантировать возврат кредитов, центральные банки – чтобы снизить масштабы эмиссии. В итоге от акционеров капитал перетекает к менеджменту, от него к банкам, от них к банкам центральным. От прежнего капитализма нам остаются одни лишь только необеспеченные претензии.



РЫНКОСТРОЕНИЕ      39  40  41

В августе 1998 г. американский Биг Мак стоил 2 доллара 40 центов, в августе 2008 уже 3,57. Цена Биг Мака за десять лет выросла почти в полтора раза, или, что то же самое, покупательная способность доллара упала в те же 1,5 раза. А теперь умножим 11 долларов (8 августовских 1998 г. долларов за баррель – такая же временная аномалия для цены на нефть, как и 150 долларов августа 2008) на 1,5 и мы получим 16,5 долларов за баррель сырой нефти – ту цену, что и запрашивали бы в августе 2008 г. производители нефти, если бы та не превратилась в финансовый инструмент.

Единственный критерий, которому должен соответствовать финансовый инструмент – прибыль от его использования должна быть намного выше инфляции. Чем успешнее финансовый инструмент, тем больше денег он аккумулирует, чем быстрее растет прибыль от его использования, тем меньше финансовый инструмент связан с его реальной основой – ценой производства товара и ценностью его для потребления.

Заканчивается бурная жизнь любого финансового инструмента одинаково: реальный рынок отказывается от потребления товара, ставшего успешным финансовым инструментом. Непосредственные потребители той нефти, контракты на поставку которой заключались в августе 2008 г., получили ту же нефть по уже вполне комфортной цене в 60 долларов за баррель, но воспользоваться этим они не смогли, поскольку продавцы нефти вынуждены были компенсировать свои убытки в 90 долларов на каждой бочке нефти, изъяв их из другого финансового инструмента – акций тех самых потребителей сырой нефти…

Начиная с 2000 г. производство нефти растет гораздо меньшими темпами, чем оно росло при цене менее 20 долларов за баррель, в США в последнее время производство даже не росло – сокращалось. Рост производства отражал действительную потребность рынка в черном золоте, но рост его цены – потребности рынка финансового. Рынок, порожденный резким увеличением поступления в Европу драгоценных металлов и служивший при своем рождении лишь аккумулятором денег, не нужных для оборота реальному рынку товаров и услуг, превратился со временем в паровой котел самой примитивной конструкции. Давление пара в этом котле постоянно нарастает вплоть до той поры, пока не превысит возможностей связанных с ним механизмов, призванных извлекать из этого давления полезную работу – производства и потребления, затем срабатывает предохранительный клапан, выпуская большую часть пара в свисток, при этом и производители, и потребители оказываются на грани выживания – механизмам не хватает пара

Вместо того, чтобы ликвидировать этот ненадежный и опасный котел, мы постоянно чиним его клапан, обвешивая сам котел все большим количеством датчиков и регуляторов, призванных ограничить давление в котле разумными на наш взгляд пределами, но клапан неизбежно всякий раз срабатывает, и лишь свисток с каждым разом становится все громче.

За последнюю четверть века мировой продукт вырос в четыре раза, а денежная масса в сорок. Лишние деньги ищут себе применение и находят его в необеспеченных кредитах и претензиях на претензии, выпускаемые в свет претендующими на иные претензии… В дело идет все, что может служить финансовым инструментом, пока не потребуются изъятия реальных денег из этих инструментов: все претензии в конечном итоге упираются в цену реального продукта или капитала и скукоживаются до истинных размеров цены продукта и капитала, начинается кризис ликвидности.



РЫНКОСТРОЕНИЕ      38  39  40

Китай вернулся в XV столетии после своего финансового кризиса к серебряному стандарту, став начислять налоги только в мерных серебряных слитках. Нам, увы, не доступен ни золотой, ни серебряный, ни даже биметаллический стандарт: слишком мало на свете золота и серебра, чтобы обеспечить всю мировую экономику своими запасами. В металлический стандарт теперь можно только играть и играть только всем миром, исключив из этой игры национальные интересы, то есть национальные налоги, проявляющиеся в разной стоимости одного и того же металла одинакового веса в разных государствах, налоги, от удельного веса которых в национальном валовом продукте зависит курс национального Биг Мака.

Суть игры в золотой стандарт – постоянство денежной массы в обращении, а это означает, что необходимо не множество эмитентов частных денег, не ответственность эмитента, а его отсутствие: деньги должны стать тем, ради чего они и появились на свет – они должны стать средством платежа, а не инструментом эмитента и государства, они должны стать примерно таким средством обращения, что имеет хождение в системе платежей Е-динар.

Система платежей в глобальной экономике просто обязана стать глобальной и базироваться на своей собственной валюте, исключающей влияние государств и банков, стать примерно такой, что заводили для своих внутренних расчетов между купцами и государствами банки Венеции, Антверпена и Амстердама. Тогда распространение такой системы платежей было ограничено одним банком, ныне уже существует техническая возможность распространить подобную систему на весь мир.

Первая в мире прямая трансляция была трансляцией по телефону концерта из львовского концертного зала Руссия: в 70 км от зала слушатели внимали голосам ведущих львовских солистов, доносящимся до них из рупоров еще в 1881 г.. По телефонной линии царская семья уже в следующем году слушала в Гатчине прямые трансляции из Мариинского театра, а, начиная с 1906 года, сам Николай Александрович слушал трансляции заседаний в Думе.

Стараниями Тивадара Пушкаша в 1883 г. в Будапеште появилась "Телефонная газета". Газета знакомила своих подписчиков с городскими новостями и биржевыми сводками, а по вечерам угощала их музыкой. Все фантасты уже предвкушали появление проводного телевидения, видеофона, обучающих и развлекательных телефонных программ. Увы, всему этому не суждено было сбыться: существующая проводная телефония вполне отвечала требованиям к ней ее собственников – телефонных компаний.

Проводной телефон упустил возможность дать начало голосовым газетам, телевизору, видеофону и множеству иных вещей, о которых мы пока не знаем, или уже употребляем их, не догадываясь, что толчком к их появлению мог стать телефон с его проводной связью, подобно электрической лампочке, пришедшей в каждый дом вместе с проводами, и спровоцировавшей появление множества приборов, подключенных к этим проводам. Для реализации всех этих проектов потребовалось ждать развития иной инфраструктуры – радио.

Мобильная связь вполне может стать нашим инструментом для связи с гипотетической пока глобальной платежной системой, не выпускающей в обращение все новые и новые электронные монеты, а телефон – нашим кошельком, тогда и начнется бегство из национальных валют в валюту глобальную, не подверженную инфляции и принимаемую к оплате во всем мире. Если мобильная связь не станет этим инструментом, то ее заменит иная, еще неизвестная нам инфраструктура и, подобно самой мобильной связи, вытесняющей проводную, вытеснит в свою очередь из употребления и ее.

Возможно, эта провоцирующая дефляцию роста система платежей возникнет и из частных денег, такой путь отсрочит ее появление еще минимум на столетие, пока в конкуренции не выживут самые стабильные деньги – деньги, не увеличивающиеся в количестве, но гораздо проще договориться о создании новой платежной системы и новых денег так же, как в свое время договаривались эмитенты кредитных карточек, ибо постиндустриальная экономика – экономика кооперации, а не конкуренции.



РЫНКОСТРОЕНИЕ      37  38  39 

В Дании социальное обеспечение полностью финансируется из датских налогов. Правда, и в Дании уже сообразили, что прямые переводы правительства гражданам – дело малоэффективное: деньги по прежнему собирает правительство, но трансферты теперь отправляет для дальнейшего распределения уже поближе к месту жительства нуждающихся.

Любые налоги – вычет из наших доходов, предназначенный для потребления другими, но, поскольку и национальные производители тоже платят те же налоги, то и цена товаров подрастает на их величину, а значит, увеличивается и цена национального Биг Мака.

Если зависимость цены Биг Мака от уровня налогообложения существует, то она должна обнаружиться в результате элементарных расчетов. Цена Биг Мака в Соединенных Штатах в августе 2008 года была 3 доллара 57 центов, а доля налогов в ВНП США составляла около 28%, вычтя из американского Биг Мака эти 28%, мы получим и примерную космополитическую цену Биг Мака – 2 доллара 57 центов. Цена датского Биг Мака – 5 долларов 95 центов, значит, 57% от датского ВНП – это налоги, что, в общем, близко к истине.

Предположим, что сумма всех датских налогов составляет половину от ВНП, казалось бы, один датчанин тогда вынужден зарабатывать на два Биг Мака, чтобы съесть только один, иными словами, покупая один Биг Мак, он должен оплачивать производство двух, но ведь и цена датских Биг Маков сложена из датских доходов и налогов, значит, в цене каждого проданного Биг Мака скрыт еще один Биг Мак, то есть цена того Биг Мака, что покупает один датский налогоплательщик у другого, вырастает вдвое, а тот, кто покупает свой Биг Мак по двойной цене на полученные от государства деньги, получает свой Биг Мак и вовсе бесплатно.

Кажется, древние римляне поступали куда более разумно, предоставляя свои бесплатные Биг Маки всем нуждающимся

Что означает это удвоение цены Биг Мака для национальной экономики? То, что производство Биг Маков становится выгоднее за пределами той страны, где цена его производства слишком велика, и если импорт горячих Биг Маков – предприятие в достаточной мере абсурдное, то импорт всего прочего, действительно, начинает преобладать над экспортом.

Национальное производство сокращается, а национальный производитель начинает искать место для переноса своего производства в те страны, где цена Биг Мака меньше его космополитической цены: в те страны, где доля налогов в ВНП не столь значительна, а структура потребления не так развита, в страны с нищенской зарплатой и низкими налогами. Национальный валовый продукт уменьшается, зато растет импорт, возмещающий отсутствие национальных товаров.

Государство компенсирует переезд производства со своей территории переносом налогов с доходов на потребление, увеличивая внутренние косвенные налоги, такие, как НДС, налог с продаж и акцизы на ряд товаров. Национальный валовый доход при этом если и не растет, то сохраняется на прежнем уровне, потому кажется, что налоговая нагрузка на национальную экономику от замещения производства импортом даже уменьшается.

Уровень цен подрастает на величину налогов, вместе с ним растут и зарплаты, реальное количество денег в казне не увеличивается, косвенный налог, прибавляется к цене товаров, а новые цены и зарплаты уменьшают покупательную способность национальной валюты на внутреннем рынке, курс национального Биг Мака растет.

Вместо получения государством новых доходов увеличение налогов просто приводит к внутренней инфляции национальной валюты и дальнейшему бегству производства от увеличивающихся издержек. Современная Европа оказалась в налоговом тупике. Национальная экономика не замечает налогов, связанных с доходами и товарами, просто пропуская эти налоги сквозь себя. Все налоги бегают по кругу, поднимая цены и создавая иллюзию роста национального валового дохода.

Если вам нравится платить дважды и вдвое за один Биг Мак, чтобы предоставить государству возможность в случае необходимости вас лечить и платить вам пенсию, то вы живете, по крайней мере, в Дании, но пользоваться деньгами, покупательную способность которых центральный банк и правительство постоянно уменьшают инфляцией и налогами, кажется, никому, даже датчанину, не должно прийтись по нраву.


РЫНКОСТРОЕНИЕ      36  37  38

Кооперация – то, с чего и начиналась история человечества. Современная экономика приходит в тупик, пытаясь разрешить те задачи, что легко решала соседская кооперация. Существование соломенных крыш – символа английской деревни, ныне находится под угрозой из-за дороговизны и самой соломы, и работ по их перекрытию. Прежде солому собирали по всем окрестным полям, а перекрывали крышу всей деревней. Всей деревней не только перекрывали крышу соседского дома, но строили и сами дома. Взаимопомощь, сотрудничество было условием выживания общины.

Так ныне и сейчас строят себе дома многие европейцы, только теперь вместо своей физической силы они вкладывают в чужое строительство свои сбережения. Построив кому-то половину дома, они и сами получают право на такую же помощь, получая дом себе и затем строя оставшуюся половину еще кому-то. Именно так с соседской точки зрения выглядит работа сберегательно-строительных касс: накопив в ней половину стоимости строительства вашего дома, вы получаете от кассы на вторую и продолжаете платить, пока не выплатите всю сумму полностью. Ваш дом полностью строится на чужие взносы, а ваши покрывают строительство домов соседей по кассе.

Взяв в свои руки определение необходимых на общие нужды трат и сборов, государство так и не научилось этого делать, оставляя все большую часть сборов для трат на сами сборы и определение их количества. Государство становится все более дорогим и все менее эффективным, перекладывая то, что оно само изъяло из ведения общин, на плечи населения, население сначала само организуется в знакомые ему еще по погосту соседские кассы, призванные так же, как строительные кассы, облегчить поиск средств на насущные нужды, затем государство изымает у этих касс часть средств налогами и инфляцией, а после этого берет дело организации касс в свои руки. Оно превращает кассовые паи в еще один налог, и оказывается, что прежде хватавших на все средств не хватает на самое необходимое. Так ли необходимое?

Финляндия, попав в тяжелейшее экономическое положение после распада Советского Союза, бывшего ее основным торговым партнером, вынуждена была намного сократить все свои государственные программы, в том числе и медицинские. Под раздачу попали больницы, в прежних объемах осталось лишь финансирование первичной медицинской помощи. На здоровье населения закрытие больниц и уменьшение количества больничных коек никак не отразилось.

В 1918 году в России все больничные кассы вместе с их сборами, больницами и санаториями попали в распоряжение Народного Комиссариата Здравоохранения, уже к 1921 году выяснилось, что работа касс и по сбору средств, и по контролю за лечением была намного эффективнее Народного Комиссариата, кассы вновь заработали, обеспечив к 1926 году 70% расходов на все здравоохранение в стране, составлявших примерно ту же долю ВВП, что и в европейских странах. Кассовые больницы по оснащенности оборудованием и квалификации персонала находились на уровне, сопоставимом с уровнем лучших европейских клиник, и стали после очередной реорганизации нашего здравоохранения недоступными для прочего населения ведомственными больницами, а их санатории были переданы профсоюзам.

Наши фонды творческих работников, в ту же пору слитые с их новоявленными профсоюзами, тоже были некогда подобными кассами, обеспечивающими своим пайщикам эффективное лечение, организацию отдыха и достойное обеспечение в старости, то, что государство, взяв денежные потоки и связанные с ними обязательства на себя, так и не смогло обеспечить никому. Население стареет и бедным государствам все больше средств приходится направлять на пенсии и лечение пенсионеров, настолько больше, что оно боится рухнуть под тяжестью этих средств.

Повторяется та история, что произошла в 1741 году в России, когда государственная медицина, прежде бывшая медициной церковной и монастырской, пребывавшей на все тех же бывших погостах и существовавшей на средства окрестного населения, не просуществовав на казенный счет и ста лет, не смогла выдержать натиска болящих, отправив их лечиться по месту работы: указ Анны Леопольдовны обязал заводчиков и фабрикантов открыть при заводах и фабриках больнички и лечить работников из своих средств. Теперь к болящим присоединяются еще и нетрудоспособные по старости.

Восемь долларов, сэкономленных нынешним пенсионером сорок лет назад в начале его трудовой деятельности, в 2008 году стоят столько же, сколько сорок лет назад стоил один доллар. Если бы в экономике США не было инфляции, то сейчас покупательная способность тех же сэкономленных восьми долларов, если вспомнить, что автомобили за это время за вычетом инфляционной составляющей подешевели вдвое, а цена на продовольствие искусственно удерживается американским правительством на высоком уровне, была бы, по меньшей мере, уже не восемь, а шестнадцать долларов. Вам не кажется, что в этом, в постоянной инфляции и кроется секрет неэффективности любого способа пенсионного накопления и перераспределения?



РЫНКОСТРОЕНИЕ      35  36  37

Никейский собор запретил взимание процента за предоставляемые ссуды, явно находясь под влиянием Аристотеля, утверждавшего, что "деньги не рождают деньги", поскольку фразу Писания "взаймы давайте, не ожидая ничего", можно толковать по всякому, что и продемонстрировал впоследствии папа Лев Х. Для мусульман же эту фразу, кроме Аристотеля, подтверждавшего ее толкование в духе Никейского собора, разъяснил и истолковал еще и сам основатель ислама, пророк Мухаммед, утвердивший ростовщичество одним из семи смертных грехов.

Бедным мусульманам оставалось либо грешить, либо притворяться, что они не дают деньги в рост, а покупают дешево, чтобы потом продать дорого, этакие мусульманские сделки репо – продажа с обязательством последующего выкупа проданного в определенный срок, что, впрочем, исламом тоже не поощряется: он признает праведными только сделки, преумножающие количество благ, как выражаются нынешние либералы. Благодаря пророку Мухаммеду и отсутствию в исламе Церкви с ее иерархом-императором эти принципы экономики – запрет ростовщичества и умножение количества благ, сохранились и до наших дней, испортив загробную жизнь и прижизненную репутацию не одному поколению мусульманских ростовщиков.

В 1963 г. в египетском Майит Гумре была открыта первая в мусульманском мире ссудосберегательная касса, действовавшая по тем же принципам, что и подобные ей европейские разновидности кредитных кооперативов, за одним исключением: ссуды, выдаваемые кассой своим пайщикам, были безпроцентными. Откуда касса брала средства на свое существование? Из прибыли от инвестиций в промышленность и торговлю, что поощрялось и самим Мухаммедом, часть этой же прибыли выплачивалась и пайщикам кассы пропорционально их вкладам. Процент? Если процент по вкладу может быть отрицательным, а такое вполне возможно, если все инвестиции кассы принесут ей убытки, то, пожалуй, и процент, но только процент не на сами вклады, а на их часть, вложенную в промышленность и торговлю, и полностью зависящий от успехов и неудач промышленности и торговли.

Как и в свое время в Европе, в Египте из одной кассы через четыре года выросла целая банковская сеть, но Египет, следуя в фарватере Советского Союза, строил социализм и Асуанскую ГЭС. Основатель кассы в Майит Гумре и сети египетских банков, работающих по принципам Шариата, Ахмад ан Наггар покинул Египет и перебрался в Судан после того, как президент-социалист Гамаль Абдель Насер, поддерживаемый своим вице-президентом и председателем Национального собрания Мохаммедом Анваром ас Садатом, в 1967 году национализировал капиталистическую, да к тому же еще и исламскую банковскую сеть, естественно, чтобы улучшить положение ее вкладчиков. В Судане Ахмад ан Наггар продолжил свои начинания, исламские банки начали действовать и в Судане, а затем, последовав за Ахмадом ан Наггаром, и в Саудовской Аравии.

В 1970 г. было завершено строительство Асуанской ГЭС, и Анвар Садат, ставший президентом после кончины Абдель Насера, в 1971 г. приглашает ан Наггара в Египет строить новую банковскую сеть. Исламские банки в семидесятые годы появляются в Египте, в Кувейте, в Дубайи, в Пакистане, в Иране, в Турции, на Кипре… Пакистан, Иран и Судан полностью перевели свои финансовые системы на работу по правилам Шариата. Пока христианские экономисты скептически взирали на исламские банки и предрекали им скорый крах, не представляя себе кредитов без процента, те расширяли свою деятельность и ежегодно наращивали свои активы на 15%. Заканчивается эта история тем, что мусульманские банки появляются и Европе, и в Америке, а европейские и американские банки заводят у себя отделения, работающие по принципам, принятым в исламских банках.

Исламские банки хороши для тех, кто предпочитает умеренный риск своим капиталом ради его роста, но сейчас мы все вынуждены предпочитать риск, ведь если капитал не растет, то его медленно съедает инфляция – рост капитала стал условием его сохранения.

Наша европейская цивилизация мнит себя центром вселенной и полагает, что все открытия, используемые в финансовой практике, принадлежат ей. Так, принято считать, что банковское дело завелось в Италии, что подтверждает и почти вся банковская терминология, странно звучащая в нынешнем англоязычном мире финансов. На самом же деле, еще во II тысячелетии до нашей эры вавилонские банкиры принимали вклады, выписывая векселя, кредитовали купцов и проводили безналичные расчеты; за полтысячелетия до нашей эры Тир и Сидон являлись финансовыми центрами всей финикийской торговли, точно такими же, какими для европейской торговли стали потом Антверпен и Амстердам; бумажные деньги впервые появились на родине бумаги – в Китае в VIII веке, в начале X они стали национальной валютой и вплоть до XIV века подлежали размену на золото, а уже в следующем столетии были выведены из обращения из-за поразившей Китай инфляции. Наши неразменные бумажные деньги тоже существуют уже почти столетие, и, кажется, нам предстоит повторить китайскую историю.

Европа проспала появление на ее же земле новой финансовой инфраструктуры и смотрит на исламские банки, как на нечто, принадлежащее исключительно мусульманскому миру. Боюсь, ислам к нам придет не с Джихадом, а с исламскими банками: современные банки потеряют всех своих вкладчиков потому, что своих исламские банки кредитуют без взимания процента, участвуя в прибылях и убытках кредитуемых ими предприятий. Западные банки, может быть, и сумеют перестроиться, но Россия уже страхует себя от этой исламской напасти, запрещая кому бы то ни было выдавать беспроцентные ссуды.


РЫНКОСТРОЕНИЕ      33  34  35

Может показаться, что существует в этой мультипликационной карусели некий изъян: центральный банк, в конце концов, получает свои деньги назад, да еще и с прибылью, банки и их вкладчики тоже, а откуда же берется эта прибыль? Во первых, кредитование национальных банков осуществляется центральным банком постоянно, один цикл мультипликации накладывается на другой, и общее количество одновременно обращающихся денег постоянно увеличивается, во вторых, центральный банк на внутреннем рынке приобретает активы для своего резервного фонда.

В России с 1 января 2001 г. по июль 2008 г. резервы Центрального банка увеличились без малого на 570 млрд. долларов. Именно эти доллары, евро, кроны, франки, фунты и акции отечественных производителей, приобретенные Центральным банком за свежие рубли на нашем внутреннем рынке, и создали на нем новый денежный навес, увеличив и цены, и зарплаты, зато совокупный внешний долг Российской Федерации вырос за те же шесть с половиной лет на 330 млрд. долларов.

Неплохой способ избежать инфляции в развивающемся национальном государстве – тот, что применяла Россия, активно скупавшая золото за своими рубежами и заставлявшая там же приобретать свои рубли иностранных инвесторов. Второй способ – объявить свои деньги деньгами только для внутреннего употребления, строго следить за тем, чтобы импорт не превышал экспорта, а экспорт импорта, и поступать точно так же, как письменные банки – списывать со счетов в центральном банке встречные обязательства по импорту-экспорту. Так действовали послевоенные Австрия и Финляндия, объявив свои валюты клиринговыми, то есть списываемыми. Помнится, я был очень удивлен, когда при Андропове Финляндия предоставила СССР кредит в пятьдесят миллионов марок, а ларчик, оказывается, просто открывался – был нарушен торговый баланс, финны нам в том году продали больше, чем у нас купили, и отдали нам в кредит наши же рубли, застрявшие в Финляндии.

Чтобы все-таки управлять своей экономикой и не допускать пугающей весь цивилизованный мир дефляции, центральные банки, эмитировавшие клиринговые валюты, поддерживали своими вливаниями в основном кредитные кооперативные организации – то же, что делала и наша Империя. Почему не банки? Потому, что кооперативам не требуется отстегивать в резерв часть депозита для страхования вкладов.

Если рефинансирование банковской системы происходит только за счет эмиссии центрального банка, то рефинансирование кредитных кооперативов может осуществляться и за счет самих пайщиков-вкладчиков, за счет их членских взносов и сбережений. Если банк обязан резервировать определенную часть от вкладов своих клиентов, страхуя себя от их внезапного изъятия, то кредитный кооператив должен поддерживать только страховой резерв, покрывающий определенную часть выданных им займов. Если банк несет ответственность за сохранность вкладов, то пайщики кооператива несут субсидиарную ответственность за невозвращенные кредиты, ведь резерв полностью складывается из их денег.

Пока кредитный кооператив одинок, ему для кредитных операций требуется банк-партнер. Им, как это было в России, Австрии и Финляндии, может служить и центральный банк, но стоит кооперативам выстроить кредитную сеть, охватывающую все кооперативные кредитные организации страны, и создать свой кооперативный центральный банк, то именно этот банк и становится банком-партнером для всех кооперативов. Таким банком и был основанный в 1912 г. Народный московский банк. Деньги начинают циркулировать во всей системе кооперативов от пайщика к пайщику. Эта система кооперативов может существовать и автономно, без постоянной подпитки извне и без резервов, но только в том случае, если система охватывает все население страны, а общее количество денег в ней постоянно, но именно этого никогда и не допустит ни одно уважающее себя государство потому, что это и есть путь к дефляции, пусть это и будет дефляция роста.

Кооперативы – очень гибкая инфраструктура. Чтобы встроиться в существовавшую систему ценностей, кредитные кооперативы уже при своем появлении на свет должны были брать, хотя и меньший, чем банки, процент за кредит и платить, пусть и больший, процент на вклады. Когда инфляция превышала кредитные возможности кооперативов, их центральный банк начинал работать, собирая деньги на кредиты пайщикам, как обычный банк. Тот самый Райффайзенбанк, благодаря которому мы покупаем в кредит свои холодильники и стиральные машины, на самом деле и есть такой австрийский кооперативный центральный банк, зарабатывающий кредиты и прибыль для своих пайщиков, потомок первого кредитного кооператива, созданного в Анхаузене в 1862 году, чтобы снабдить кредитами окрестных крестьян, объединив их средства. Кооперативам Райффайзена свой банк понадобился уже через четыре года, а еще через десять лет их в сети было уже больше шести сотен. Ныне Группе Райффайзен и его кооперативам принадлежит четверть австрийского денежного рынка.

Кооперативы – наследники иной, нежели акционерные компании, структуры, объединявшей людские силы и капиталы – наследники паевых обществ. От них им достался принцип "один человек – один голос" и инструментальное понимание эффективности, эффективности не самой компании, а достижения пайщиками с ее помощью вполне конкретной цели, в случае с кредитными кооперативами эта цель – необременительное и быстрое получение в нужный момент небольшого кредита. Всякий хочет взять кредит и не платить по нему процентов, но для этого нужно отказаться и от процентов на свои вклады. Пока банки платят процент на депозит за свою мультипликацию, приходится платить и за взятые взаймы у кооператива деньги, ведь он тоже должен платить проценты за кредит от банка-партнера. Эффективность компаний пока торжествует, инфляция продолжается.


РЫНКОСТРОЕНИЕ      32  33  34

Слово "акция" для нас означает некое энергичное действие, но то слово, что мы заимствовали из немецкого языка для обозначения этих ценных бумаг, при своем возникновении с немецкой дотошностью в определениях всех сущностей означало "претензия". Эти претензии возникают с приобретением доли акционерной компании – претензии на участие в ее прибылях и в ее управлении пропорционально количеству этих абсолютно равных долей-претензий на руках их владельца.

В паевых компаниях, создаваемых для проведения одной операции, доли-паи тоже были равными и, точно так же, как акции, можно было приобрести и несколько паев, но при этом претензии их обладателя на управление паевой компанией не увеличивались: голос на собрании пайщиков принадлежал самому пайщику, а не его паям.

В компаниях, разрабатывавших королевские регалии, дело обстояло несколько иначе: руководство компаниями осуществляли ее учредители, откупавшие статьи королевских доходов, или, как это было на некоторых рудниках, королевские чиновники, пайщики лишь восполняли капитал, но зато обращали свои паи в деньги, когда заканчивался срок откупа, ежегодно получая при этом заранее объявленные компанией дивиденды.

Это разделение власти и капитала компании, свойственное компаниям-откупщикам, но без заранее объявленной прибыльности акций было привнесено и в Ост Индскую компанию: ею управлял избираемый общим собранием акционеров и состоящий из 17 директоров директорат, но при этом даже по уставу компании 8 директоров представляли в нем Амстердам, как город, откуда происходило большинство ее учредителей.

Учредители Ост Индской компании, удерживая у себя большинство акций, держали под своим контролем и общее собрание, и директорат, формальное равенство остальных акционеров на общем собрании сводилось к их праву на нем присутствовать – решения и о дивидендах, и о величине предстоящих издержек, и о составе директората принимали те, кто стоял при начале эмиссии акций, обладатели их контрольного пакета.

Все организовавшиеся впоследствии акционерные общества наследовали Ост Индской компании в разделении законодательной власти – собрания акционеров, и исполнительной – директората, крупные акционеры компании также стремились к тому идеальному состоянию, когда контрольный пакет акций находится в руках немногих, состоянию, способному привести компанию и к стабильному росту, и к стабильному падению.

Разделение властей в компании и ничтожность для обществ голосов акционеров-миноритариев, привело к тому, что миноритарии начали объединять свои акции, доверяя голоса на общем собрании своему представителю. Этот представитель, имея в доверительном управлении акции одной компании, становился представителем миноритариев и другой, и третьей, наконец, он сам стал эмитентом акций, а его доверители – акционерами общества, капитал которого состоял из акций иных компаний.

Так появились инвестиционные фонды, эмитирующие претензии на претензии – еще один финансовый инструмент, аккумулирующий уже и лишнее золото, и лишние акции. Деятельность фондов, начавшаяся с защиты интересов миноритарных акционеров, свелась к составлению портфеля акций различных компаний, гарантирующих наибольшую прибыль.

Вновь созданные в XVIII столетии республики – Соединенные Штаты Америки и Республика Франция, создали себе системы управления по образу и подобию акционерных обществ, признав право голоса только за теми, кто имел достаточное количество налогооблагаемого имущества, во Франции, скажем, таковых было и к середине XIX века не более 5% населения, парламент стал подобием общего собрания акционеров, а правительство – подобием директората.

Поскольку количество мест в парламенте ограничено, а одиночные голоса, подобно голосам акционеров-миноритариев, остаются голосами, вопиющими в пустыне, появились и фонды, собирающие одиночные голоса – политические партии. Политическая система во всем копировала современную ей экономическую: в парламенте были представлены интересы налогоплательщиков-акционеров, пропорционально голосам-акциям, полученным на выборах фондами-партиями.

Отделение Америки от метрополии было спровоцировано повышением Англией пошлин на ввозимый в ее колонию чай, это было последней каплей, переполнившей чашу терпения колонистов – плательщиков несправедливых косвенных налогов империи. Французская революция также произошла под знаменем отмены всех косвенных налогов, душивших всю Францию. Оба эти обстоятельства впоследствии не помешали ни американскому, ни французскому парламентам утверждать с подачи своих правительств все новые косвенные налоги. Народы в лице своих фондов-партий приобрели право на собственноручную порку, отняв его у своих прежних господ, а право определять издержки на содержание парламента и правительства досталось парламенту и правительству.

Компании, откупавшие у королей право на сбор пошлин, лицензий и акцизов, трансформировавшись в акционерные компании, дали образец новому демократическому строю, обязанному своим рождением все тем же королевским пошлинам, лицензиям и акцизам, строю, очень скоро после своего появления на свет вводившему все те же, но уже вполне демократические и справедливые пошлины, лицензии и акцизы. Национальные валюты остались при своем национальном характере.

Как мы помним, английские короли выдавали лицензии иностранным купцам на пребывание в Англии и облагали пошлинами вывоз шерсти. В один прекрасный день, они решили, что они вправе запретить иностранцам проживание в Англии, а в другой – запретить вывоз шерсти. Права нынешних парламентов на запреты ввоза-вывоза, производства и потребления чего угодно уже столь же неотъемлемы, как и права на то средневековых королей. Нам, народу-миноритарию, остается только ждать следующего Бостонского чаепития.


РЫНКОСТРОЕНИЕ       29  30  31

Не было б несчастья, да счастье помогло. Испания и Португалия первыми начали эксплуатацию колоний в Америке и Индии, и, после блистательного для них XVI века, первыми пали под руинами своих экономик, не выдержавших напора золота и серебра, плывущих нескончаемыми потоками из их колоний, застыв в достигнутом ими к концу века состоянии, по меньшей мере, на два столетия.

Голландия, бывшая на протяжении почти всего XVI столетия частью Испанской империи, превращала достающиеся ей золото и серебро в польдеры, мануфактуры и верфи, тесня и бороздя море и разоряя в своих городах цеха. Новое золото оборачивалось новыми землями, новыми кораблями, новыми рабочими местами и новыми товарами для новых колониальных рынков.

О том, что нельзя все яйца класть в одну корзину, догадывались еще финикийцы, снаряжая свои торговые караваны для плавания через Средиземное море. Лучше десяти купцам вместе загрузить десять кораблей, чем каждому купцу по кораблю, тем более, что и товар обычно в таких караванах был однородный. Потеря одного корабля приносила каждому из десяти купцов потерю десятой части товара, тогда как для купца-одиночки означала полное разорение. Начиная с XII века, подобные товарищества на паях возникали не только для самых эффективных перевозок товаров – морских, но и для откупов королевских регалий – сбора налогов и разработки рудников, уже намного превышавших возможности купца-одиночки.

Из смеси кратковременных товариществ для одного предприятия и товариществ по эксплуатации королевских регалий и получились первые акционерные компании. От одних они унаследовали торговые суда и невозможность выделения своего товара из общей массы: выйти из дела до его окончания можно было, только продав свой пай, а от других – привилегии на эксплуатацию новых земель и правительственное покровительство.

Все подобные голландские компании, торговавшие с Индией, в начале 1602 г. образовали одну – Ост Индскую компанию. Голландские Генеральные штаты утвердили за ней монопольное право беспошлинного ввоза товаров из всех земель к востоку от мыса Доброй Надежды вплоть до Магелланова пролива, вывоза туда голландских товаров с пошлиной в 3%, право чеканить свою монету, держать войско, захватывать в зоне своих операций именем Генеральных штатов любое судно, основывать крепости и города, от имени самой Голландии заключать договоры и объявлять войну, и, естественно, предоставили ей всю полноту административной и судебной власти и в колониях, и в самой компании, потребовав только ежегодного отчета о своих действиях. На свет было выпущено 2 млн.153 тыс. акций, компания пустилась в плавание по всем океанам.

В 1612 г. в Амстердаме появилась биржа ценных бумаг. Как и положено бирже, сначала она представляла собой место для встречи покупателя с товаром, но, поскольку товар был отборный – облигации займов Генеральных штатов и Амстердама, то и покупателей было всего два десятка избранных. Очень скоро на ней появились облигации соседних городов и акции Ост Индской компании, доступ на биржу стал свободным, правда, для этого надо было внести на счет биржи минимум 3000 гульденов. Биржа из места для первичного размещения облигаций, стала привычным для нас местом для биржевой игры: колебания курса акций, доходившие до 20%, могли обеспечить игроку гораздо большую прибыль, нежели сами акции, тем более, что до 1644 г. дивиденды компания выплачивала натурой.

Для биржевой игры, как оказалось, можно было и не прикасаться к самим акциям, да это было и невозможно: все они хранились в Обменном банке Амстердама,– вам достаточно было продать свое обязательство через, скажем, месяц передать покупателю права на пакет акций, а в положенный срок биржа выплачивала покупателю из внесенных вами 3000 гульденов текущую стоимость вашего пакета. Лишние гульдены и дукаты охотно устремились на биржу, биржа, не давая им вырваться из своих объятий, постепенно превращалась в их аккумулятор, обеспечивающий относительное постоянство курса металлических денег в реальной экономике.

Срыв произошел только в тридцатых годах, когда, не найдя себе применения, дукаты и гульдены, не дотягивавшие по количеству до биржевой игры, создали новый рынок: вся Голландия уподобилась биржевым игрокам и стала играть на луковицах тюльпанов. Игра шла, как на настоящей бирже ценных бумаг: на срок и без предъявления самого товара. Дойдя в 1637 г. до своего максимума, цена на луковицы обрушились до первоначальной, вызвав экономический кризис и падение покупательной способности золотого дуката и серебряного гульдена. Генеральные штаты объявили дефолт по луковицам, гульдены и дукаты от проигравших на луковицах игроков, некоторое время спустя, пришли на фондовую биржу, вызвав небольшой рост курса акций и Ост Индской, и образованной в 1621 г. Вест Индской компаний, финансовая ситуация в Голландии более-менее стабилизировалась.

Стартовав с цены в 3 гульдена, акции Ост Индской компании через два года стоили 3,3 гульдена, через восемь лет уже 4 гульдена, а дальше их цена ежегодно увеличивалась на 10%, достигнув к двадцатым годам следующего столетия почти 40 гульденов. Если приобретение приносящих дивиденды 15-18% от номинала акций в первые десятилетия их существования – обстоятельство совершенно естественное, то приобретение акций по 40 гульденов, приносящее прибыль только в 1%, можно объяснить только тем, что хранение денег в акциях снова стало выгоднее их хранения в золоте. Колониальное золото и серебро, прежде утекавшие в Испанию, а теперь полностью оседавшие в Голландии, дешевели, несмотря на новые польдеры, мануфактуры и рынки.

Амстердамская биржа была тесно связана с Амстердамским Обменным банком, меняющим золото на векселя и векселя на золото, тот с правительством Голландии, а оно с Ост Индской компанией, этот союз четырех и послужил примером для Джона Лоу в его парижских начинаниях. История парижских бумажных ливров оказалась более похожей на историю с амстердамскими луковицами, чем на историю дуката, гульдена и Амстердамской биржи, на которой ко времени создания Общего банка шли торги уже по пяти десяткам ценных бумаг, вбиравшие в себя все больше и больше не нужных экономике Голландии серебряных гульденов и золотых дукатов. На свет появился еще один эффективный финансовый инструмент, служащий ныне и для определения эффективности компаний.


РЫНКОСТРОЕНИЕ       28  29  30

Отказ от дополнительной эмиссии во имя борьбы с инфляцией выводит инфляцию на следующий виток, а постоянная денежная масса, растущая в своей покупательной способности вместе с ростом экономики, приводит к более эффективному использованию денег и снижению цен. Такой вот парадокс, объясняющийся тем, что рост экономики обусловлен отсутствием инфляционных ожиданий у агентов рынка и их борьбой за скорость обращения: ведь каждая следующая партия товара становится чуть дешевле предыдущей. Дефляционные ожидания могут компенсироваться только скидками, точно так же, как инфляционные – наценками.

Стремление к ускорению оборота в промышленности приводит к росту объема производства и производительности труда, рост объема производства и производительности труда – к росту платежеспособности населения, а этот рост ускоряет оборот в торговле, требующей все новых и новых товаров от производителей. Правда, похоже на Вергльскую историю?

Налог Гезеля на пользование деньгами, казалось, должен бы привести к давлению на потребительский рынок и вызвать удорожание товаров, но этот налог лишь в первой части имитировал общий государственный налог – инфляцию. Шиллинг в Вергле остался шиллингом, увеличение спроса породило и ответный рост предложения потому, что и у продавца не было желания задерживать у себя шиллинг – он тут же отправлялся к производителю, тот нанимал нового работника и отдавал шиллинг ему, работник нес свой шиллинг к продавцу, круг замыкался.

Если бы вергльский шиллинг в своей покупательной способности ежемесячно терял по грошу и к концу года стоил бы на 12 грошей меньше, чем в начале года, тогда бы и торговец, и производитель постарались компенсировать это 12% падение, повысили бы за год цены на товары на те же 12%, спрос бы сравнялся с предложением, и об увеличении оборота и занятости говорить бы уже не приходилось.

Золотой стандарт ограничивает денежную массу и приводит к тем же последствиям, что и налог Гезеля потому, что каждый последующий доллар участнику реального обращения достается дешевле, чем предыдущий, а стоит дороже. Оставить свои доллары без движения – еще один способ повысить их покупательную способность, этот способ привел к тому, что денежная масса еще более сжалась, а банки вынуждены были строить финансовые пирамиды, чтобы выплачивать проценты на депозиты.

Откуда взять столько золота, чтобы заменить все существующие национальные валюты? А вы думаете, что в конце XIX века в США ходили только полностью обеспеченные золотом доллары? Золота для их покрытия было даже меньше, чем у Джона Лоу и Филиппа Орлеанского для покрытия своих банкнот, эмиссию доллара и сдерживало то обстоятельство, что казна была пуста: государственный долг прирастал процентами еще со времен Гражданской войны, а долги банков – необеспеченными облигациями. В 1893 г. президенту Кливленду даже пришлось объявить банковский дефолт по депозитам и, спасаясь от собственного дефолта, срочно размещать казначейские обязательства США в Великобритании, настолько срочно, что посредники получили 9% от суммы займа. Реальная экономика США на банковский кризис и кризис платежеспособности правительства не отреагировала никак.

Главное в финансах не сами деньги, а общая уверенность в их существовании и функциональности. Королевский банк лопнул не потому, что у него было мало резервов, а оттого, что лопнула уверенность в покупательной способности его банкнот, бумажные ливры потеряли свое металлическое содержание прежде всего в глазах их держателей после того, как почти все банкноты оказались на одном рынке – рынке акций, эмитированных самим Королевским банком.

Пользователи системы Е-голд тоже думали, что меняют свои доллары-евро на золото, платину и прочий палладий, а ведь их, в отличие от французов начала XVIII столетия, заранее предупредили, что металлов у основателей системы хватит только для гарантии расчетов. Не для покрытия всех денег в системе, не для проведения расчетов, а для их гарантии, то есть ровно столько, чтобы страховать сделки, ну, скажем, меньше, чем у современного банка кассовых резервов, но это вовсе не мешало системе быть работоспособной.

Е-динар обещает стопроцентное покрытие сделок? В принципе, страхование всех сделок и есть это покрытие: Е-динар просто заявил этим обещанием, что отвечает своими металлическими динарами и за всех своих продавцов, и за всех своих покупателей. Е-динар обещает за е-динар четыре с четвертью грамма золота? Закажите – он купит и предоставит процентов на пять-семь дороже за транзакцию, доставку и упаковку.

Для держателей бумажного доллара, вкладывавших свои деньги в оборот реальных товаров, а не в игру на курсе акций компании Всех Индий, доллар представлялся вполне функциональным транзакционным средством, содержание в нем драгоценных металлов вытеснилось из их сознания реальным товарным наполнением, сами бумажные банкноты и стали для них настоящими деньгами, а не представителями золота в обращении. Оказалось, чтобы запустить механизм удешевления товаров и удорожания денег, всего-то нужно было соблюсти единственный принцип игры в золотой стандарт: денег в процессе игры не должно стать больше, чем их было в ее начале.


РЫНКОСТРОЕНИЕ       27  28  29

Инфляция национальных валют – наша привычная среда обитания, обратный процесс – дефляция, вызывает у нас панический страх. Едва почуяв признаки дефляции, капиталы окукливаются и впадают в спячку, надеясь пережить эту зиму, до наступления следующей весны, когда национальная валюта снова будет медленно худеть на 2-4% в год.

Действительно, представьте себе, что все экономические показатели – рост валового продукта, рост потребительской активности, рост капитализации, наконец, вместо показателей роста оказываются показателями стагнации, а то и вовсе падения. Мы завороженно смотрим на экономические показатели, забывая, что в основе их лежит все та же национальная валюта, и показатель роста в 4% – вовсе неплохой показатель, при инфляции 4% и означает стагнацию.

Любое новшество, оказываясь на рынке, сначала становится игрушкой для богатых. Так было и с телефоном, и с электрической лампочкой, и с автомобилем. По мере того, как эта игрушка развивается и распространяется, она постоянно дешевеет и становится общедоступным изделием массового производства, не переставая при этом дешеветь.

Это обстоятельство обыватель ощущает на примере собственного компьютера, но он считает это имманентным свойством именно компьютера, автомобиль в его глазах за сто лет подорожал в десять раз, а доступным он стал потому, что зарплата увеличилась за то же время в сорок: обыватель просто стал лучше работать.

Биг Мак появился в 1968 г. и стоил тогда 45 центов, сейчас он в США стоит 3 доллара 57 центов, Мак Дональдс за сорок лет стал работать в восемь раз лучше? А вот автомобили за Биг Маком не поспели, они стоят всего лишь в четыре раза дороже, чем сорок лет назад. Обывателю кажется, что они благодаря всем новшествам стали совершеннее, потому и подорожали за сорок лет в четыре раза, мне – что они, несмотря на все новшества, в два раза подешевели.

Дефляция являлась признаком прогресса и роста экономики в тех странах, чья валюта основывалась на золотом стандарте: за 16 лет с 1880 г. по 1896 г. в США цены упали на 30%, но при этом реальные доходы выросли чуть ли не вдвое. В 1896 г. на свет появился показатель экономической активности – индекс Доу Джонса, основанный на торгах по акциям 12 ведущих компаний. В первый день, 26 мая, он составлял 40,94, а уже 8 августа поставил до сих пор непобитый рекорд: 28,48, что не помешало и далее процветать американской экономике.

За то десятилетие, когда серебряный доллар изымался из обращения, новые бумажные доллары появлялись только на замену старых, а кредитная мультипликация в условиях дефляции стала невыгодной заемщику, с 1880 г. по 1890 г., валовый национальный продукт США в долларах вырос всего на 24%, зато реальное производство в натуральных показателях выросло более чем в два, производство стали в три с половиной, цинка и угля – в два с половиной раза.

Дефляция привела к тому, что выгодным стали вложения только в реальное производство, а не в его рыночное отражение – акции, что и продемонстрировало первое и самое глубокое за всю историю его существования падение индекса Доу Джонса, приобретение акций стало иметь смысл лишь при первичном их размещении, на глазах исчезал еще один финансовый инструмент и показатель эффективности производства. Хроническую инфляцию сменила хроническая дефляция, – золото и рабочая сила дорожали, а все вокруг дешевело, как и положено плодам технического прогресса.

В 1897 г. на посту президента Стивена Гровера Кливленда сменил Уильям Мак Кинли младший, началась война за колонии с Испанией. Дефляция сменилась умеренной инфляцией, показатели вздохнули свободней, а темпы роста реального производства слегка снизились.


РЫНКОСТРОЕНИЕ      26  27  28

Банк Джона Лоу имел металлические резервы, на 28% обеспечивающие покрытие выпущенных им банкнот. Для современного банка эта цифра просто несусветная. Обязательный резерв в ЦБ наших банков составляет ныне около 5%, да кассовый резерв в большом городе не превышает того же – этого вполне хватает для текущих банковских операций: в среднем для нормального банка приход приблизительно равен расходу, в идеальном случае, когда его обороты растут, он мог бы обойтись и вовсе без резервов.

Вы утром приносите в банк сто своих червонцев и кладете их на сберегательный счет. Поскольку у банка резервы для вашего вклада в 10 раз превышают необходимый уровень, то банк может отдать и отдает вашему соседу, позарез необходимые ему на фрак девяносто из ваших ста червонцев в кредит, чтобы получить прибыль из ваших червонцев и потом поделиться ею с вами, вы же любите, когда растут ваши деньги?

Из ста червонцев уже получилось сто девяносто: сто ваших червонцев спят на депозите, они теперь уже не совсем деньги, а потому они теперь называются денежный агрегат, мультипликатор, М2, бывшие ваши, бывшие банковские, а ныне вашего соседа девяносто червонцев – все еще деньги, потому они – денежный агрегат М1, но попав от портного в соседний банк на такой же сберегательный счет, они тут же превращаются в М2, а сосед портного получает в кредит восемьдесят один червонец М1, итого, у нас уже 271 червонец…

Можете сами посчитать, сколько всего червонцев может мультиплицироваться из ваших ста к вечеру. То, что проделали в Париже Джон Лоу вместе с Филиппом Орлеанским – просто детские шалости, по сравнению со вполне законной деятельностью всех современных банков, кроме тех, где водились прежде динары и дирхемы.

Если бы вы дали вашему соседу в долг девяносто червонцев, он бы отдал их за фрак, а портной дал бы своему соседу 81 червонец, агрегат М1 остался бы таким же, как в начале всех операций – сто червонцев: десять червонцев осталось у вас, девять – у портного, восемьдесят один – у его соседа. Благодаря резерву на тот случай, если вы или портной затребуете свой вклад обратно, из обращения пропали 19 червонцев, зато банки получили эффективный инструмент для их приумножения – агрегат М2 в сто девяносто червонцев.

Так же, как нам приходится платить за совершение транзакций по карточкам, венецианским купцам приходилось платить за хранение своего золота. Платить пропорционально его количеству. Если вы желаете хранить свои е-червонцы в телефоне, вам тоже придется платить за хранение их золотого эквивалента, если же вы ими поделитесь с соседом по Интернету, платить уже будет сосед, выгодно? Различие этой взаимной услуги и обычного кредита в том, что плата за нее, действительно подпадет под определение справедливого процента, данное Львом Х, и не подпадет под его стопроцентный налог, а решение о займе будет принимать хозяин своих денег, а не их временный пользователь.

Мультипликация и кредитный процент замедляют реальный оборот и вызывают постоянную инфляцию. Эту теорию Сильвио Гезеля, торговца, раздраженного неравномерностью спроса, зависящего от ставки рефинансирования, теорию о "естественном экономическом порядке", то есть вредности кредитного процента, мультипликации и необходимости платы за пользование деньгами, сформулированную им в 1890 г., проверяли в австрийском Вергле в 1932-33 годах. Магистрат положил в банк 5 тыс. австрийских шиллингов и выпустил 5 тыс. местных вергльских шиллингов, всяк, у кого к концу месяца оставался местный шиллинг, платил магистрату 1 грош, получал марку и наклеивал ее на свой шиллинг.

Шиллинги устремились в бегство от своих хозяев: каждый шиллинг обернулся за год 463 раза, то есть обращался вдвое быстрее нормального. 5 тыс. шиллингов в обращении приобрели только учтенных товаров и услуг на 23 млн. 300 тыс. шиллингов, а магистратура получила свои 600 шиллингов. Среди растущей по всей Европе безработицы количество безработных в Вергле снизилось на четверть, а уровень сбора налогов приблизился к ста процентам: в первую очередь граждане Вергля скидывали обложенные налогом шиллинги на обязательные платежи.

Когда 300 австрийских коммун тоже захотели удвоить оборот шиллинга, против такого надругательства над национальной валютой восстал Национальный Банк Австрии, лишив магистраты прав на свои, местные деньги.

Гезель исходил из общего для любого тогдашнего либерала места: деньги – такой же товар, как и прочие, его недоумение вызывал лишь один вопрос: коль скоро они – товар, то отчего же они со временем не портятся, как положено всякому товару? А раз они не портятся сами, надо их портить искусственно, привлекая на помощь государство. Гезель ошибался: государство их уже давно искусственно портит, кредитный процент и мультипликация лишь столетия спустя присоединились к этой порче. Эта порча ощущается всеми, но до сих пор не было возможности от нее уберечься. Золото же в венецианском банке не портилось. Просто, лежа без движения, оно в качестве оплаты усилий по своей сохранности, дукат за дукатом, постепенно переходило в карманы персонала банка, одно сознание этого хозяевами золота и приводило его в движение.



РЫНКОСТРОЕНИЕ     25  26  27

Тиснение, перфорация, магнитная полоса – все эти ухищрения были призваны обеспечить идентификацию владельца кредитной карточки и защитить банки от возможной ее подделки, потому первые карточки с микросхемой, созданные Роланом Морено в 1974 г. специально для замены карт с магнитной полосой, нашли себе применение… в качестве электронных ключей и электронных пропусков. Банковскими карточками они стали по другой причине. Компании Бюлл удалось встроить в микросхему, вставленную Морено в карточку, микропроцессор – карточка стала электронным кошельком.

Впервые я держал такой кошелек в руках, когда в Питере прежние телефоны-автоматы, глотавшие сначала двушки, затем пятаки, а потом и жетоны метро, заменили на новые, требующие до набора номера сунуть в прорезь карточку для того, чтобы списывать и списывать с нее минуты разговора.

Именно таким и было применение первых банковских карточек на основе смарт-карт: с них можно было только списать то, что на них было положено. Современная смарт-карта сочетает в себе качества и карточки-кошелька, и кредитной карточки, а по своим возможностям едва ли не соответствует персональному компьютеру начала 1980 г.г., соответственно, и возможности банковской карточки на ее основе многократно превысили возможности обыкновенного одноразового кошелька для телефона-автомата, а банки, заряжающие ее деньгами, превратились в эмитентов наличных денег.

Сейчас деньги попадают из нашей карточки-кошелька в магазин и возвращаются обратно в банк, где, подобно векселю, меняются на запись в строчке магазина, но с нашей-то строчки в банке все уже было списано раньше и выдано нам в виде записи в нашей смарт-карте. От магазина банк, как некогда банк Джона Лоу, принимает положенную им же в наш кошелек банкноту, на сей раз электронную, и выдает предъявителю этой банкноты из своего резерва, то есть тех средств, что мы некогда на нее и обменяли, истинную национальную ценность – перечисляет на счет магазина национальную валюту.

Пока этих карточек-кошельков не так много, как обычных кредитных карточек с магнитной полосой, все еще не так страшно, но ведь и магазин скоро будет закупать товар на деньги из своей карточки-кошелька, полученные из карточек-кошельков своих покупателей, начнется полномасштабный оборот электронных денег, оборот внебанковский, и эти деньги начнут выполнять те же функции, что сейчас выполняют наличные, причем, на карточке этих наличных может поместиться и грузовик, и железнодорожный состав.

Для перевода денег с одной карточки на другую требуется терминал, но практически у каждого из нас уже есть такой терминал – мобильный телефон с точно такой же смарт-картой внутри. Еще немного, и мы превратимся в ходячие банки, а что заставит такой банк держать свои резервы в национальной валюте и подчиняться банковскому законодательству?

Уже сейчас вы можете открыть счет в своей национальной валюте и расплачиваться с помощью кредитной карточки везде, куда вас занесет, теми деньгами, что имеют в том месте хождение, а можете и наоборот, открыть в России счет в евро, а расплачиваться в рублях. Текущий курс евро-рубль сейчас определяет банк, но карточка с телефоном и сами могут справиться с этой операцией. Вот только… а зачем вам евро? Пусть уж лучше будет червонец с золотым содержанием в 7,74234 грамма или динар в четыре с четвертью грамма того же золота.

В 1996 г. Даглас Джексон и Барри Дауни основали компанию Е-голд специально для организации системы платежей через Интернет, начало которым, как вы догадываетесь, было положено все той же кредитной карточкой. Компания, получая ваши доллары или евро, переводила их по текущему курсу в платину, золото, серебро или палладий по вашему выбору, реальные запасы металлов, как заявляло руководство компании, у нее были, металлы существовали в количестве, необходимом для гарантии расчетов в системе, ведшихся в граммах или унциях. В 2006 г. компанию обвинили в пособничестве в отмывании денег, 7 июля 2008 г. компания объявила о своем банкротстве.

Электронный динар, е-динар, был одобрен к обращению в 2000 г. в качестве противовеса е-золоту компании Е-голд. У компании, эмитирующей золотые е-динары и серебряные е-дирхемы, действительно, имеются на складах в Малайзии и Дубайи запасы золота и серебра, обеспечивающие, как она утверждает, стопроцентное покрытие сделок в системе Е-динар.

Система, как и начинающая кредитная карточка, имеет локальное применение: совершать покупки можно только в Интернете, и только там, где принимают е-динары и е-дирхемы, но у системы есть и важное отличие от кредитной карточки – возможность мгновенного перевода средств любому участнику системы: посланное е-золото и е-серебро лягут, если того пожелает адресат, национальной валютой на его счет. Кстати, это можно сделать и при помощи телефона с выходом в Интернет.

Похоже, на наших глазах происходит рождение новой финансовой инфраструктуры, изменяется в этой инфраструктуре и роль банков, и наша роль, не просматривается в этой финансовой инфраструктуре только роль государства. Скорее всего, государству это не очень понравится, но, честно говоря, мне оно тоже не очень нравится, а червонец – так даже очень.


РЫНКОСТРОЕНИЕ     24  25  26