Выбираю йогу. С чего начать. И, вроде, всё важно, нужно… Хорошо бы музыку подобрать, и развесить картинки асан, и зеркало, лучше два.

Читаю:

Воздушное Солнце (Близнецы, Весы, Водолеи) отличается подвижным, переменчивым характером. Выбирая практику йоги, они стремятся обрести баланс и равновесие. Им подходит разнообразие, и они успешно сочетают занятия разными видами йоги, танцами, пением. Легко находят друзей и используют занятия для восполнения дефицита общения и новых впечатлений. Любят дыхательные упражнения, движения в сочетании с дыханием. При избытке «воздуха» непостоянны, и им трудно выбирать для себя постоянную домашнюю практику.

Дальше:

Луна в Весах нацелена на эстетический компонент занятий. Им подойдут классы йоги Айенгара с тщательно выстроенными позами и специальные упражнения для лица и шеи. Хотя в залах йоги редко бывают зеркала, для Луны в Весах они могут являться дополнительным стимулом продолжать регулярные занятия.

Значит, я на правильном пути. И зеркала-таки нужны. И музыка, и всё остальное.

http://lj.rossia.org/users/r_l/2857010.html

Comments

http://lj.rossia.org/users/r_l/2856807.html

Приложенное фото:

Comments

http://lj.rossia.org/users/r_l/2856587.html

Comments

http://lj.rossia.org/users/r_l/2856271.html

Comments

http://lj.rossia.org/users/r_l/2856017.html

Comments

http://lj.rossia.org/users/r_l/2855905.html

Comments

История политической философии изучает условия создания актуальной политической практики, проблематизирует сегодняшнюю действительность.

Эволюция научного знания идет по качественно иным законам, чем знание в ИПФ.

Научное знание накапливается, а потом предыдущие этапы обеспециниваются.

Задача же Истории политической философии – вступить в круг общения с теми, кто может рассказать о своем опыте.

История политической философии – трансисторический диалог, вневременная агора.

Пятая характеристика политфилософской мысли состоит в ориентации на диалог с открытым финалом, в котором определяется не только наш собеседник, но и мы сами определяемся.

Сейчас по ТВ сообщили, что в октябре 2009 года рост промышленного производства в Коммунистическом Китае на 16,5% превзошел уровень октября 2008 года. И это несмотря на то, что в прошлом месяце китайцы гуляли почти десять дней по случаю 60-летия КНР. Предпосылки и механизмы «китайского чуда» ныне активно осмысляются во всём мире, в том числе и в РФ. Любой успех народа всегда и везде зависит от руководства – шкурное оно или нешкурное. Это разделение – главное, определяющее. Никакого успеха народа быть не может, если во главе его стоят шкурники, как у русских в конце ХХ – начале ХХI веков. Если же руководство нешкурное и вдобавок прагматичное, как ныне у китайцев ("изм" здесь вторичен), - наблюдаем взлёт народа.

Рецепт современного «китайского чуда» универсален, хотя в каждой стране используется с учётом местной специфики. Этот рецепт кратко формулируется так – «высвобождение низовой субъектности». Это вообще суть Модерна, что иногда затушевывается активным участием государства при догоняющей модернизации. Ориентируясь на успехи Модерна, порожденные прорывом низовой субъектности на Юге и Севере Европы в XV-XVII веках, некоторые нешкурные руководители на отстающей периферии пытались модернизировать свои страны сверху, пренебрегая раскрепощением низового предпринимательства. Так в России действовали Пётр Великий и Иосиф Сталин, а в Китае их современники цинский император Канси и в прошлом веке Мао Цзэдун. И Пётр I, и Канси сумели вывести свои страны на острие мировой истории, но оставили низы закрепощенными, сделали ставку на новую служивую номенклатуру. У Сталина получилась индустриализация СССР, а Мао Цзэдун не смог индустриализировать КНР, хотя вроде бы копировал методы Сталина. Дело в том, что Сталину достались достаточные инфраструктурные и кадровые ресурсы от царской России, а у Мао Цзэдуна не было такой «критической массы» русурсов для свершения амбициозного Большого Скачка. И Сталин, и Мао не только не взращивали низовую субъектность, но яро искореняли её, делая ставку на исступление энтузиазма.

Для догоняющей индустриализации достаточно было мобилизации ресурсов, но настала эпоха перехода к постиндустриальному «обществу знания», когда для опережающей постиндустриализации необходимо взращивать именно низовую субъектность. Это значит – надо делиться властью и ресурсами с нарождающимися новыми средними социальными слоями профессионалов, являющимися субъектами постиндустриальной модернизации.

Несменяемое послесталинское руководство СССР загнило и ошкурилось и не смогло ответить на вызов наступающего постиндустриализма и в результате развалило страну. На осколках СССР - в постсоветских образованиях - к власти пришли шкурники-мародеры, хищнически грабящие богатое советское наследие. Народ тоже ошкурился и утратил дух самодвижения. И при Путине в РФ утвердился затхлый неофеодализм, довольствующийся переделом и растаскиванием остающихся активов и совершенно не заинтересованный в какой-либо реальной модернизации. Шкурникам-червям, жирующим в язвах России, и без модернизации неплохо, и делиться с новыми низовыми субъектами никто не собирается.

А в КНР благодаря прочистке Великой Пролетарской Культурной Революции произошло кадровое обновление, и новое пассионарное нешкурное поколение руководителей после смерти Мао Цзэдуна сплотилось вокруг Дэн Сяопина. И первым шагом Дэн Сяопин, следуя заветам позднего Ленина, даровал низовому предпринимательству – свободу. Тем самым он принялся взращивать базис-субъект современного модернизационного прорыва – низовую субъектность. Ни в коем случае он не изобретал велосипед. Ведь благодаря раскрепощению низовой субъектности вырвались вперёд США, ряд стран Западной Европы, Япония после Революции Мэйдзи, Сингапур при Ли Куан Ю и, важно, - Тайвань!

Известный ученый доктор наук Михаил Геннадьевич ДЕЛЯГИН пишет в статье «Китайский урок» (Завтра, Москва, 11 ноября 2009 года, № 46 /834/):

«Стремительное возвышение Китая, на глазах превратившее его во вторую экономическую и политическую силу мира, — главное событие конца XX — начала XXI века.( Read more... )

Илья ПОНОМАРЕВ. Китайская Народная Республика — совершенно иной по своему содержанию проект, чем Советский Союз. Это касается не только масштаба, хотя тут задействована почти четверть человечества, но и целого ряда других фундаментальных характеристик: например, этнокультурной или технологической. Я имею в виду, что СССР вышел к пику своего могущества в условиях господства индустриального технологического уклада, а КНР выходит к пику своего могущества в условиях господства уклада постиндустриального. Уже сегодня почти 300 млн. китайцев связаны с работой высокотехнологичных отраслей экономики — а это население всех США. Так что подобные исторические аналогии здесь не слишком уместны.

"ЗАВТРА". Вы уже упоминали об идее G2, американо-китайского кондоминиума над миром, и о том, что эта идея Пекином принята не была. Но миф о "китайской угрозе" в России достаточно силен. Представляет ли, по-вашему, Китай угрозу для нашей страны — сегодня или в будущем?

И.П. Вся проблема в том, что у России сегодня просто отсутствует внешняя политика. Ее заменяют коммерческие интересы отдельных "групп влияния", которые обычно не согласованы друг с другом, и многие международные действия Кремля оказываются заложниками таких интересов. Везде, где нашим высокопоставленным лицам, ответственным за принятие решений, приходится сталкиваться с идеологизированной позицией, начинаются провалы — поскольку эти люди просто не понимают, что такое идеология. Они воспринимают её — в лучшем случае — как особо изощренную форму "разводки для лохов", причем на очень большие деньги, и от этого уходят в сторону. Мы готовы говорить про многополярный мир, чтобы повысить мировые цены на энергоносители, — но увидеть суть за формой не в состоянии. В этом главная угроза для современной России, а не в каких-то внешних врагах».